Сегодня международный день чая. Человечество наслаждается этим напитком уже много веков. Мы пьем чай всегда, и в праздники, и в будни. В жару и в холод. Вы никогда не должны отказываться от чашки чая при следующих обстоятельствах: если на улице жарко; если на улице холодно; если вы устали; если кто‐то думает, что вы устали; если вам не по себе; прежде чем выйти из дома; если вы не дома; если вы только что пришли домой; если вам хочется чайку; если вам не очень хочется чайку, но вы могли бы; если вы уже давно не пили чая; если вы только что перехватили чашечку. — Джордж Майкс (венгерский журналист), «Как быть британцем» Если вам холодно, чай вас согреет, если вам жарко — чай освежит, если огорчены — утешит, если возбуждены — успокоит. Какой чай выбрать? Проблема не из легких, учиттывая множество сортов. Не беда. Все решаемо. Человек, не выпивший чаю, находится в разладе со вселенной. (Японская пословица) Хорошая вещь чай, очень хорошая! Чем больше чай станут пить люди, тем меньше будут тянуться к винтовке — это дело важное. — В. Песков, русский писатель Все вокруг пить должны, даже на работе. Чай, разумеется. За что люблю свою работу, так это за то, что там всегда чаю попить можно. Булат Окуджава — Чаепитие на Арбате Пейте чай, мой друг старинный, забывая бег минут. Желтой свечкой стеаринной я украшу ваш уют. Не грустите о поленьях, о камине и огне… Плед шотландский на коленях, занавеска на окне. Самовар, как бас из хора, напевает в вашу честь. Даже чашка из фарфора у меня, представьте, есть. В жизни выбора не много: кому — день, а кому — ночь. Две дороги от порога: одна — в дом, другая — прочь. Нынче мы — в дому прогретом, а не в поле фронтовом, не в шинелях, и об этом лучше как-нибудь потом. Мы не будем наши раны пересчитывать опять. Просто будем, как ни странно, улыбаться и молчать. Я для вас, мой друг, смешаю в самый редкостный букет пять различных видов чая по рецептам прежних лет. Кипятком крутым, бурлящим эту смесь залью для вас, чтоб былое с настоящим не сливалось хоть сейчас. Настояться дам немножко, осторожно процежу и серебряную ложку рядом с чашкой положу. Это тоже вдохновенье… Но, склонившись над столом, на какое-то мгновенье все же вспомним о былом: над безумною рекою пулеметный ливень сек, и холодною щекою смерть касалась наших щек. В битве выбор прост до боли: или пан, или пропал… А потом, живые, в поле мы устроили привал. Нет, не то чтоб пировали, а, очухавшись слегка, просто душу согревали кипятком из котелка. Разве есть напиток краше? Благодарствуй, котелок! Но встревал в блаженство наше чей-то горький монолог: «Как бы ни были вы святы, как ни праведно житье, вы с ума сошли, солдаты: это — дрянь, а не питье! Вас забывчивость погубит, равнодушье вас убьет: тот, кто крепкий чай разлюбит, сам предаст и не поймет…» Вы представьте, друг любезный, как казались нам смешны парадоксы те из бездны фронтового сатаны. В самом деле, что — крученый чайный лист — трава и сор пред планетой, обреченной на страданье и разор? Что — напиток именитый?.. Но, средь крови и разлук, целый мир полузабытый перед нами ожил вдруг. Был он теплый и прекрасный… Как обида нас ни жгла, та сентенция напрасной, очевидно, не была. Я клянусь вам, друг мой давний, не случайны с древних лет эти чашки, эти ставни, полумрак и старый плед, и счастливый час покоя, и заварки колдовство, и завидное такое мирной ночи торжество; разговор, текущий скупо, и как будто даже скука, но… не скука — естество.